Дирижер Теодор Курентзис исполняет «Реквием» в грандиозном дебюте в Нью-Йорке

  • 14-10-2020
  • комментариев

Дирижер Теодор Курентзис ведет зажигательный «Реквием» в «Сараи». Александра Муравьева

Описывая поистине потрясающее исполнение Реквиема Верди под управлением дирижера Теодора Курентзиса в Сарай в воскресенье, я испытываю соблазн воспользоваться метафорой природы - например, неконтролируемыми пожарами и приливными волнами, изображенными в фильме Йонаса. Мекас, сопровождавший концерт.

Но, несмотря на все лихорадочное возбуждение, вызванное выступлением, ни один момент не вышел из-под контроля. Курентзис явно создал эффект каждой минуты - от почти неслышного «Introit» до откровенных фортиссимо «Dies Irae». Огромное изобилие и гармония музыкальных деталей, возникающих из оркестра и хора MusicAeterna, казалось, указали на художника с видением почти таким же всеобъемлющим, как… ну, создателя всех тех сотен вариаций цветов Mekas, также показанных в его фильме.

СМОТРИ ТАКЖЕ: В Джульярдской школе «Così Fan Tutte» Моцарта проблематичнее, чем когда-либо

Теперь, если сравнивать художника-любителя, даже такого возбуждающего, как Курентзис, со Всевышним, граничит с кощунством; кроме того, неуместно привносить слишком много Божественного в обсуждение этого произведения известного агностика Джузеппе Верди. Так что для удобства я просто назову Курентзиса «гением» и на этом останусь.

Да, это был Реквием гения; конечно, своеобразный, и, в зависимости от того, насколько хорошо вы с ним связаны, даже странный. Но для меня величайшая красота этого дубля заключалась в том, насколько хорошо он соответствовал мировоззрению Верди. Как и в его операх, основное внимание уделяется не внешнему (скажем, национальному конфликту или, в данном случае, молитве), а комплексным реакциям, которые эти события вызывают в человеческих душах.

Таким образом, подход Курентзиса, казалось, был основан на сочувствии к тем, кто скорбит, независимо от их потери. Практически это означало, что исполнители стремились к «человеческому» звучанию, страстному, но не грандиозному. Солисты в основном пели в приглушенном, разговорном динамическом диапазоне, даже в такие традиционно «оперные» моменты, как кульминационный «Libera Me».

Зарина Абаева исполнила экстравагантное вокальное сочинение соло сопрано (взлетая до высокой до и ныряя в грудной регистр) с достоинством и становящейся скромностью. Ее фортепианное пение было просто райским. Напротив, Клементина Маргейн в партии меццо тлела, ее темный и богатый вибрато тон предполагал тревогу и сомнения.

Бас Евгений Ставинский также усилил человеческий масштаб Реквиема богатым, но лиричным голосом. Его тон заполнил пространство выступления McCourt в The Shed, не дребезжая по стропилам. Точно так же Марио Баг (вступивший в схватку с больным Рене Барбера) предложил прохладный и неприхотливый тенор в том, что обычно считается звездным, - восхитительной мелодии «Ингемиско».

Я должен подчеркнуть, что разоблачительный эффект, который оказал на меня этот спектакль, был тем более чудесным, что меня так раздражал хаотичный контроль толпы для аншлаговой аудитории из более чем 1200 человек. Чтобы добраться до McCourt, нам нужно было найти очередь без опознавательных знаков, которая вилась через кафе на первом этаже; затем сесть на эскалатор, который доставил нас ко второй очереди, где охранники выкрикивали непонятные направления; оттуда в другую очередь, петляющую по стигийскому коридору в зал для выступлений, где номера рядов и мест были тщательно скрыты от глаз. (На протяжении всего маршрута минимальные вывески больше сбивали с толку, чем просвещали.)

Даже после всей этой жульничества место проведения оказалось значительно хуже, чем акустически совершенным: шум уличных построек заглушил первые приглушенные ноты Верди.

И все же, несмотря на все эти неприятности, я с радостью снова выстроился бы в очередь, чтобы услышать, как Курентзис рассматривает Реквием - или, если уж на то пошло, что-нибудь еще: La Forza del Destino? Les Troyens? Die Frau Ohne Schatten?

комментариев

Добавить комментарий